Демонстрационные проекты

СМИ о компании

Новые идеи для старой розетки

06.02.2012

Несмотря на раскрученность словосочетания «smart grid», идея интеллектуальной энергосистемы до сих пор так и не опробована в России. Причина в том, что идея эта находится далеко за пределами не только компетенции, но и понимания российских энергетиков, считает Максим Соловьянов, генеральный директор компании «Новые сетевые технологии»

Максим Соловьянов уже лет шесть-семь носится с пилотным проектом создания автономной интеллектуальной энергосистемы в Краснодаре. В партнерстве с Олегом Дерипаской или еще с кем-нибудь из девелоперов Соловьянов хочет построить небольшую автономную энергосистему, работающую по принципу умных сетей, — smart grid. (О том, что такое smart grid, мы подробно рассказывали в статье «Сказки для непрофессионалов», см. «Эксперт» № 50 за 2010 год). По признанию Максима Соловьянова, он уже потратил из своего кармана около двух миллионов долларов на это венчурное начинание, но пока не продвинулся настолько, чтобы запустить проект. Между тем успешная реализация проекта сулит огромные выгоды — в виде сотни миллиардов долларов инвестиций, интеллектуального прорыва и кучи политических бонусов.

Пропагандирующий умные сети Соловьянов обещает, что smart grid могут сделать электроэнергетический бизнес в России более прозрачным. «Мы сами не знаем, как формируются тарифы в регионах. Если ценообразование на уровне оптовой генерации нам еще более или менее понятно, все, что касается сетевого хозяйства и особенно сбытовых структур, для нас абсолютно непрозрачная история», — слышал автор этих строк на одном из закрытых семинаров регулятора энергетического рынка. Неудивительно, что никто в отрасли не может объяснить, почему у нас в некоторых регионах цены на электричество такие же, как в Западной Европе, а то и выше. Именно поэтому компания «Новые сетевые технологии» настаивает на запуске пилотного проекта в одном из самых дорогих для потребителя крупных энергодефицитных регионов — Краснодарском крае. Мол, дайте показать, как все будет хорошо даже в проблемном месте.

Вообще, как отмечают эксперты, создание интеллектуальных систем в условиях существующей устаревшей энергетической инфраструктуры является неразрешимой проблемой. Поэтому они рекомендуют отработать комплексные технологии smart grid и проверить их эффективность в условиях отдельной, пусть небольшой, но созданной с нуля энергосистемы. Создание такой системы противоречит нынешнему российскому законодательству: у нас генерация, сети и сбыт должны быть отделены друг от друга. Но Соловьянов настроен решительно и рассчитывает убедить политиков в том, что законы необходимо поменять.

«Логика проекта в том, чтобы политики сформулировали новые перспективные задачи для энергоинформационной системы будущего, а проект должен дать им представление о границах возможного современных технологий и реакции реальной экономической среды на ту или иную концепцию функциональности высокотехнологичной энергосистемы», — говорит он. Это задача, достойная Агентства стратегических инициатив (АСИ), куда Максим Соловьянов подал заявку на одобрение проекта. «К сожалению, энергетики — это люди, заточенные на незыблемость существующих нелегитимных правил, они не способны даже рассуждать о решениях по трансформации энергетической системы. Поэтому, не найдя системных аргументов против, они погружаются в узкотехнические проблемы, решаемые на этапе проектирования, такие как токи короткого замыкания или компенсация реактивной мощности в системе», — говорит Соловьянов. Вот почему он ходит на прием к Суркову и подает заявку в АСИ, наблюдательный совет которого, как известно, возглавляет Владимир Путин. Видимо, только такие союзники и смогут сдвинуть нужный стране проект с места.

Пропагандист идеи smart grid Максим Соловьянов рассказывает «Эксперту» о том, как умные сети помогут сменить парадигму развития нашей электроэнергетики, да и нашу жизнь.

Электричество бесплатно

— Расскажите, что это за компания — «Новые сетевые технологии»?

— У меня были небольшие производственные мощности, достаточно старые, в центре Краснодара. В 2005 году мне по объективным обстоятельствам пришлось выводить их за пределы города. В этот момент я столкнулся с необходимостью обеспечить энергией новое производство. Но чем больше я в эту тему влезал, тем больше понимал: лучше заняться энергобизнесом самому.

В 2006 году наша компания подписала с мэрией Краснодара соглашение о строительстве новых генерирующих мощностей всего-то на один мегаватт. Когда дело дошло до строительства, подрядчики мне предложили: «Слушай, раз у тебя с мэром хорошие отношения, пойди, поговори — мы ведь готовы построить там у вас хоть 60 мегаватт». Я пришел к мэру и предложил эту идею. Он тут же схватился: «Это то, что нам надо!» Но по мере продвижения идеи мы столкнулись с множеством барьеров. Даже административный муниципальный ресурс не помог нам интегрироваться в существующую энергосистему на каких-то приемлемых условиях. Экономический смысл проекта сразу пропадал, так как нас обдирали как липку. Нам навязывали такие условия, когда я, например, должен был продавать электроэнергию по так называемой узловой цене — 60 копеек за киловатт на тот момент.

— Как вас можно вынудить?

— Тебя вынуждают разными способами, необоснованными требованиями по синхронизации и массой других технических ограничений. Ограничения и условия используются как способ вымогательства: их заведомо выполнить невозможно. Ведь одно дело синхронизироваться внутри Краснодара, а другое — со всей энергосистемой, чуть ли не до Дальнего Востока.

— Кто эти требования выдвигает?

— Техусловия выдает гарантирующий поставщик на базе того, что выставляет Региональное диспетчерское управление. Мы подали заявку на подключение в сеть и получили ответ, что это просто невозможно.

Тогда я увидел нишу, в которой можно было бы создать эффективный бизнес и одновременно сделать что-то очень полезное для общества. Большинство участников отрасли не заботится о том, чтобы создать что-то новое, более эффективное. При этом в данном сегменте сейчас зарабатываются неадекватные деньги, что, собственно, приводит к росту тарифов…

— В этом контексте надо не только сети вспоминать, но и энергосбытовые компании, которые играют не менее деструктивную роль в росте тарифов.

— Видите ли, в чем дело: то, что мы пытаемся построить, будет без сбытов. Мы хотим построить генерирующие мощности и новую сетевую компанию для обеспечения электроэнергией нового жилого района в Краснодаре. Эти энергомощности и домохозяйства, по нашей задумке, будут интегрированы коммуникационной магистралью и интеллектуальными устройствами управления в единую интеллектуальную энергосистему. Такая система будет способна осуществлять автоматический менеджмент нагрузки и спроса внутри сети.

— Да, но как же сбытовая компания? Она ж по закону необходима. У нас в результате реформы электроэнергетики она специально, согласно закону, была разделена на генерацию, сети и сбыт...

— Знаете, любой проект интеллектуальных сетей smart grid вообще в современное законодательство не укладывается. В smart grid ведь одноранговый принцип, то есть любая точка в сети, точка доступа, может быть идентифицирована и как потребитель, и как генератор. Это когда любой студент может у себя дома, грубо говоря, покрутить педали генератора, поставить энергию в сеть, и ему на счетчик придет за это три рубля. Но по нашему законодательству такое просто невозможно.

— Это единственное преимущество вашего проекта? Да и потом наверняка дорого это…

— Вы правы, интеллектуальная сеть — дорогое удовольствие. И потому имеет смысл опробовать ее именно в дефицитных зонах, где высокая маржа в тарифе. Краснодарский край как раз подходит.

Дополнительные услуги, которые можно будет предоставлять через эту сеть, способны помочь существенно повысить ее рентабельность, а значит, будет возможность снизить тарифы. Дело в том, что внутри такой системы уже есть коммуникационная магистраль на основе PLC-технологии (Power Line Communication), это когда информационный сигнал идет по самому электрическому проводу, плюс GSM, оптоволокно и так далее. Раз она есть, она может приносить дополнительные деньги. Ведь если, допустим, 50 тысяч человек объединены единой безальтернативной сетью, на которую к тому же замкнут счет на оплату электричества, — это же могут быть 50 тысяч потребителей всего чего угодно. И самое главное, в этой сети не будет неидентифицированного человека или организации. И не потому, что это запрещено законом, а потому, что сама сеть не позволит этого сделать. В этом проекте мы должны понять, как эта особенность поможет приносить дополнительные деньги.

Вполне возможно, что электроэнергия может стать даже бесплатной. Ведь я, к примеру, могу разрешить банку в этой сети работать. А банк, когда человек, который взял у него кредит и не вернул его, может запросто отключить свет у должника, конкретно в его квартире. Это будет совершенно другая дисциплина платежей и финансовой ответственности.

Более того, нам удастся сделать энергосистему прозрачной. Она же закрытая у нас сейчас. Мало кто из энергетиков скажет это вслух, но в разговорах на кухне все подтверждают, что менеджмент сетевой компании не всегда знает, что происходит в низковольтной ее части. Вот, допустим, как люди получают мощность сейчас в России? Человек, которому она нужна, должен дать деньги всем: и начальнику сетевого участка, и инжиниринговому центру, и менеджменту компании. Потому что каждый из них владеет лишь частью информации.

Раньше наша энергосистема регулировалась иначе. Она держалась на доносах и на НКВД. Как только это убрали, она тут же перестала быть эффективной. А вот smart grid может вернуть системе былую эффективность, так как, повторюсь, сделает ее прозрачной. Будут видны все перетоки, узкие места и так далее.

В свое время Михаил Слободин (президент КЭС-холдинга, партнер Виктора Вексельберга. — «Эксперт») был инициатором так называемого RAB-регулирования. Мы познакомились в Комиссии по модернизации при президенте РФ. И я ему тогда уже говорил, что без интеллектуальных сетей RAB-регулирование в России работать не будет. Он мне в ответ сказал, мол, чего ты понимаешь. А в результате я оказался прав. RAB-регулирование не привело ни к каким значимым результатам, кроме роста тарифов. И вот недавно читаю его интервью в «Коммерсанте», где Слободин говорит, что «RAB-регулирование в России работать не может».

RAB должен быть прозрачным

— А вы почему считаете, что RAB-регулирование не может работать в России?

— Потому что ключевая проблема нашей энергосистемы — это ее закрытость, непрозрачность. Взять, к примеру, «Иркутскэнерго» и «Тюменьэнерго», где операционные затраты и, соответственно, параметры, закладываемые в расчет при RAB-регулировании, отличаются друг от друга чуть ли не в четыре раза. Ну такого же не может быть, это же схожие регионы! И узнать, почему так происходит, не получится. Все закрыто. Даже если делать аудит, не докопаешься никогда, в чем проблема.

Лишь открытая интеллектуальная сеть сможет дать эту транспарентность. И вот эта реальность новая пока не опробована никем и нигде. Более того, я считаю, что нигде, кроме России, она эффективно опробована быть не может.

— Откуда такая уверенность?

— Везде в мире, кроме нас, энергосистема хорошо профинансирована. У них проекты smart grid на самом деле не являются интеллектуальными сетями. Это просто smart metering. Это то, с чего как раз Слободин хотел начать, но у него эта затея провалилась.

Нам удастся сделать энергосистему прозрачной. Она же закрытая у нас сейчас. Мало кто из энергетиков скажет это вслух, но они на уровне менеджмента не всегда знают, что происходит в низковольтной ее части Фото: Алексей Майшев

— Объясните, пожалуйста, вашу терминологию, что это за smart metering такой?

— Это когда в существующую сеть втыкаются умные приборы учета, и ваш счетчик контролирует энергокомпания в удаленном доступе. Если не ошибаюсь, в Самаре так «отприборили» 80 процентов населения. Но в течение двух лет цифра снизилась до 10 процентов — люди под тем или иным предлогом от этих приборов отказались. Я Слободина предупреждал, что вся эта затея провальная. Потому что у безальтернативной компании — считай, вымогателя — появляется дополнительный способ контроля, а вот для клиента открытости больше не стало. Я ему говорил, что нужно начинать с концепции функциональности.

Smart grid не просто технология, это набор самых разных технологий. И ключевые вопросы здесь: какие функции они будут выполнять, будут ли они восприняты реальной экономической средой. Поэтому при создании нашего пилотного проекта smart grid в Краснодаре мы хотим пригласить специалистов со всего мира и сказать: мы создали физическую основу, наполните ее смыслом и извлекайте из этого прибыль. Заплатите нам чуть-чуть и извлекайте прибыль из этого.

Естественно, что к этому процессу должны быть подключены социальные и государственные ведомства. Потому что smart grid проникает очень глубоко. Во многих штатах США городские собрания заблокировали появление интеллектуальных электросетей именно по политическим мотивам.

— Почему, собственно?

— Потому что они говорят: вы сначала докажите нам, что эта система не будет вторгаться в личную жизнь. Ведь управляющий сигнал, который подается приборам или который от них исходит, может быть информационным не только для приборов учета и управления энергосистемой, его же можно получать и передавать на видеокамеру, на датчики дыма, движения и другие. То есть, если система наделена интеллектом, она может, например, распознать ваше намерение помочиться в лифте и заблокировать вас в нем до приезда полиции самостоятельно, без влияния человека. Но чтобы не было злоупотреблений, в формировании концепции функциональности должны участвовать и общество, и государство.

Когда появляются умники

— Что мешает вам этот проект запустить?

— Сейчас мы должны сформулировать техническое задание проекта. Формируя техзадание, мы должны уже иметь вводные данные: где мы будем подключаться к магистральному газопроводу; каким образом мы можем разместить генерацию там или здесь. Но пока техзадание подготовить невозможно: 50–70 процентов вводных данных отсутствует — мы не знаем, где будут проложены сетевые коридоры, сколько нужно закладывать на выкуп земельных участков и так далее.

— То есть у вас нет еще никакой привязки к местности?

— Пока никакой площадки нет.

— Но вы же упоминали про девелоперский проект строительства целого микрорайона?

— Его нет пока что.

— Так что же у вас за душой?

— У нас, во-первых, есть технические условия на подключение к магистральному газопроводу и, во-вторых, гарантии предоставления земельных участков. Они выданы в Республике Адыгея два года назад.

— То есть генерацию вы хотели делать в Адыгее?

— Краснодар расположен очень близко к Адыгее, так что грех было не воспользоваться этим преимуществом. Там ведь есть и свободные земли, и свободные мощности газотранспортной системы.

Сейчас, кстати, на севере Краснодара расширили узкое место — ввели газопровод Гиагинская—Динская. Там тоже появился газ. Может быть, мы примем решение переместить наш проект туда.

Вообще, мы ведь попытаемся создать конкуренцию в энергобизнесе Краснодара. В тот момент, когда мы это затеяли, одна компания выкупила 120 мегаватт перспективной мощности в Краснодаре по 11 тысяч рублей за киловатт и переуступала ее другим компаниям по 120 тысяч рублей. Хороший такой бизнес — ничего не делая, заработать почти полмиллиарда долларов. И вдруг появляются какие-то умники, то есть я, которые хотят еще 60 мегаватт на этом монопольном рынке забабахать, то есть разрушить монополию.

Вот в этой всей монопольной, непрозрачной ситуации — основная проблема для нас. Я как-то одному энергетику говорю: «Вы же разбавляете мощность на подстанциях. Летом в Краснодаре напряжение 170 вольт вместо 220 положенных. Вон, в Сочи даже не включаются кондиционеры. Вы же берете бабки и подключаете там, где уже нет мощности». Он мне очень логично отвечает: «А на фига же вы их нам даете?»

— Что-то не верится, что за подключение к сети такие безумные деньги платят…

— Сейчас в Краснодаре цена вопроса 80 тысяч рублей за киловатт, но до кризиса было 120 тысяч рублей. Не вру. Такие расценки только в пределах Садового кольца в Москве и у нас в Краснодаре.

— Тут явно перебор… Это ж какая стоимость электроэнергии для среднего бизнеса получается?

— Вот мы тут с Аркадием Воложем (глава и совладелец интернет-компании «Яндекс». — «Эксперт») разговаривали, выяснилось, что он уже платит пять рублей за киловатт в час. А это 12,5 евроцента. Как в Западной Европе. Для населения у нас в Краснодаре тоже тарифы немаленькие — почти 9 евроцентов за киловатт-час. Вот она — проблема последней мили. Крупные потребители и средний бизнес переплачивают сетям за возможность сдерживать тарифы для населения. Но это долго не продлится.

У нас компания «Краснодарские городские электрические сети», по сути, ничего не стоит. Эту компанию когда-то продали за 1,2 миллиарда рублей. Но у нее 700 мегаватт мощностей задействовано! Для сравнения: мой проект smart grid на 50 мегаватт стоит пять миллиардов рублей, он, правда, включает генерацию. Все дело в том, что сети Краснодара ужас как изношены. Там есть такие места, где на 50 метров кабеля 20 муфт наложено. То есть эти 50 метров кабеля рвали двадцать раз и двадцать раз его соединяли. Представляете? Неудивительно, что летом прошлого года единовременно вырубилось 77 подстанций в городе. Из сетей давно уже выжали все что можно.

Если компании, которая распределяет энергию в городе Краснодаре, выставить обязательным условие сделать 220 вольт в каждой розетке, то она просто обанкротится! Потому что сюда надо вложить такие сумасшедшие деньги, что сразу станет очевидно — дешевле все выбросить и построить с нуля. Но если делать это, то на новой технологической платформе.

И вы знаете, мы в этом видим еще одно преимущество нашего проекта. Хорошо, что у нас в энергетике хлам один. Вон в Америке энергосистема хорошо профинансирована, и они никогда не сделают smart grid, пока не окупят старые вложения. А у нас давно все самортизировано, нам надо просто выбросить все старье и создать систему заново. Как там в Библии говорится: молодое вино в старые мехи не наливают?..

— Получается, ваш проект интеллектуальной энергосистемы будет автономным по отношению к Единой российской энергосистеме?

— Нам придется создавать резервное подключение от внешней сети. Мы, конечно, можем сделать ее автономной, но зачем рисковать? Нельзя рисковать людьми. То есть для эксплуатации, для испытаний она будет автономна, но в случае аварийной ситуации она должна быть полностью интегрирована во внешнюю сеть. Мы интегрируем нашу систему без синхронизации. Но для этого нам понадобится инвертор. Он из переменного тока делает постоянный, а потом из постоянного — снова переменный. Такие аппараты стоят у нас в России на границе с Финляндией или Китаем, например. Это дорогое удовольствие, но даже с этими затратами проект будет с очень высокой нормой рентабельности. Вот, смотрите, сейчас любой застройщик в Краснодаре, если захочет реализовать девелоперский проект, должен будет отдать наличными около 80 тысяч рублей за киловатт необходимой мощности.

— Вы сейчас взятки имеете в виду?

— Называйте как хотите. Это в чемоданах носится. Причем самое печальное, что беспокоит наших бизнесменов, — границ алчности энергетиков нет никаких. Я вам приведу пример. Мы вели переговоры с торговым комплексом в центре Краснодара. Десять мегаватт обошлись им в конечном счете в три миллиарда рублей. То есть по 300 тысяч рублей за киловатт. Умопомрачительные цены!

Так вот, мы хотим получить от девелопера 60 тысяч рублей за киловатт в качестве инвестиционного взноса. Официально. И это не взятка. За эти деньги я построю все полностью — и генерацию, и сети.

— Простите, а вы сами по профессии энергетик?

— До 2005 года я не был связан с энергетикой. По образованию я инженер-экономист, специалист по черной металлургии. Но, углубившись в проблемы энергообеспечения, я увидел там возможности для заработка. Мое дело — удерживать целостность, собрать всех в одну кучу и поставить единую задачу. Как сказал мне один коллега: менеджеры — это те, кто делает вещи правильно, а предприниматели — те, кто делает правильные вещи. И в этом смысле я предприниматель. Я вижу, где можно заработать деньги, и знаю как.

Идея на триллион

— Что у вас есть, кроме идеи, чьими технологиями будете пользоваться?

— Более компетентной, чем компания Cisco, в этой тематике никого нет. Вот Cisco мы и хотим привлечь. У них уже есть разработанная платформа. Она была частично реализована в США в таких проектах, как Duke Energy, Miami Smart. Но все это в основном касалось сбора и учета информации, оптимизации потребления. То есть там человек может теперь запрограммировать, чтобы стиральная машинка включалась ночью, когда тариф дифференцирован. Вот и весь пока smart grid в Америке. Где реализовать полностью свою платформу, они пока не имеют представления.

Поэтому, когда я вышел на них со своей инициативой, они тут же ухватились. У них создано глобальное подразделение в Лондоне, которое занимается проблемой smart grid по всему миру. И возглавляет его русский — Сергей Коновалов. Мне удалось пообщаться с ним и госпожой Лаурой Ипсен, она у них занимается контактами с государственными органами. В беседе они обозначили Россию своим главным приоритетом. Ведь у нас самая большая сеть в мире. То есть в Соединенных Штатах энергосеть, конечно, больше, но она у них не едина. У них даже в некоторых штатах частота разная.

Плюс ко всему у нас в России недокредитованное население. Население, которое хочет потреблять. Если взять, допустим, китайца, то он в жизни не будет заказывать себе пиццу на дом. Он лучше эти деньги скопит и куда-то там пристроит. В Индии тоже велик процент нищего населения. А у нас в России соединяются две вещи: самая крупная изношенная энергосистема, которую нужно модернизировать, и потребительски голодное и платежеспособное население.

Вместе с Cisco мы можем сделать так, чтобы инвесторы со всего мира умоляли нас взять деньги на проект новой интеллектуальной энергосистемы России. Недавно агентство Ovum выпустило отчет, где указывалось, что сумма всех заключенных в мире контрактов на оказание IT-услуг и поставку оборудования во втором квартале 2011 года сократилась на 40 процентов по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Это минимальное значение за последние восемь лет. Везде идет жесткое сжатие спроса в этом секторе. А мы хотим создать проект, который покажет параметры финансовой состоятельности инвестиционного процесса в российскую энергосистему при смене парадигмы ее развития. И если мы докажем опытным путем финансовую состоятельность этого процесса, то у нас естественным образом организуется рынок от 500 миллиардов до триллиона долларов.

Ведь помимо чисто энергетических можно будет решить еще одну задачу — информационную.

Конкурент интернету

— Это вы о чем?

— В США не так давно компьютерное командование возглавил Александр Кит. Так вот, прежде чем вступить в должность, он заявил: мол, нам нужна локальная национальная информационная магистраль. Мол, у нас на интернет замкнуты беспилотники, много оборонной и стратегической инфраструктуры и так далее. Это же в любой момент может привести к катастрофе. Не так давно министр обороны США Леон Панетта заявил, что очень скоро они могут получить второй Пёрл-Харбор, если будут продолжать замыкать свои коммунальные службы на интернет.

Но у США нет денег на создание новой глобальной сети, а нам она может достаться, простите, на халяву — при модернизации энергосистемы.

Хорошо, что у нас в энергетике хлам один. Вон в Америке энергосистема хорошо профинансирована, и они никогда не сделают smart grid, пока не окупят старые вложения Фото: Алексей Майшев

— Вы имеете в виду передачу данных по электрическим проводам?

— Именно. Основа этой сети будет изолирована от магистралей обычного интернета, и действовать она будет на другом протоколе, не на IP. Реализация соответствующего проекта позволит разрабатывать еще более продвинутые адаптивные концепции smart grid.

Вот, допустим, ликероводочный завод. Его АСУ ТП, то есть автоматизированная система управления его технологическим процессом, цифровая. Мы берем и замыкаем АСУ ТП на smart grid. Система начинает контролировать, сколько завезено сырья на завод, потому что оно же проходит через электронные весы, сколько выпущено готовой продукции. И потому директор завода не сможет позвонить в министерство и сказать, что у нас сгорели акцизные марки, вышлите нам еще пару сотен миллионов марок, потому что наши пожарники написали нам акт о том, что они сгорели. Эта система будет знать каждую бутылку в лицо, и счет на акцизы будет приходить вместе со счетом на электроэнергию. Не своруешь…

В систему можно интегрировать все что угодно. Не знаю, можно, наверное, даже беспилотник какой-нибудь интегрировать, который будет нарушителя на границе обрызгивать радиоактивным маркером. Можно сделать так, чтобы у каждого участкового был свой планшет — он будет инкорпорирован в систему, она определит, где противоправные действия происходят, и сразу выдаст сигнал.

Способность к конфигурационной адаптации сделает систему уникальной. Это будет не интернет, не сеть, в которой люди общаются. Эта сеть сама будет с вами общаться.

— А если человек не захочет в этом участвовать? Где та грань, которая разделяет частную жизнь и общественную?

— Что нам надо, а что не надо, должно общество решать. Вообще, появление реальной интеллектуальной энергосистемы в России сродни взрыву. Есть опасность, что взрыв разорвет систему. И этого нельзя допустить. Нужна обязательная стандартизация, должен появиться единый орган, который будет наделен функциями государственного агента унификации. И он не должен будет состоять из одних только энергетиков. Уж этого ни в коем случае нельзя допустить.

О профанации идеи и политической воле

— Давайте еще раз проясним, почему нельзя эту идею отдавать в руки энергетикам. Вообще, почему умная энергосистема, которая заведомо дороже традиционной, будет эффективнее?

— Во-первых, из-за новых источников дохода — альтернативная интернету информационная сеть, распределенная генерация с высоким КПД и адаптивное управление потреблением. Во-вторых, из-за своей открытости и прозрачности. Она принципиально изменит условия работы сетевиков.

— Кому будет видна эта открытость — менеджменту компании, администрации города, Ростехнадзору?

— Чиновники в реальном времени могут видеть, например, информацию, что, допустим, Саяно-Шушенская ГЭС много раз выходит на аварию. Если я правильно помню, она там чуть ли 20 тысяч раз выходила на критичные параметры, эта турбина. Они к этому привыкли. А представьте, если то же самое в реальном времени увидят Ростехнадзор, администрация области. Они тут же скажут: чего это вы, ребята, бабки гребете, а турбина у вас работает на аварийных режимах, а вы при этом ничего не вкладываете в ремонт?

Конечно, сейчас сложно прикинуть, как изменится реальная эффективность системы. Для этого мы и хотим запустить свой пилотный проект. Я не исключаю, что эффективность повысится в разы.

— Что говорят по поводу вашей идеи энергетики не на местах, а в центре? Например, в Федеральной сетевой компании, они тоже вроде как фанаты smart grid?

— В ФСК вообще очень умные ребята работают. Но они бюрократы. Это крупная компания, и она никогда не будет всерьез заниматься венчуром.

В феврале 2010 года они пообещали нашему премьер-министру Владимиру Путину, что будут заниматься умными сетями. Но у них ничего нет. Когда я им принес свою презентацию, они в нее вцепились когтями. Они меня умоляли — попроси нас о чем-нибудь, попроси. Попрошу я их или нет, мне без толку. Я не гордый человек, поклонюсь, шапка не упадет. Но что толку их просить, если они все равно на симуляцию настроены.

У ФСК пять миллиардов рублей выделено на тему smart grid, и они не знают, что с ними делать. Точнее, знают, что делать, они их пилят активно, но им страшно становится. Потому что они ничего толкового не сделали. Они покупают технологии, но так и не дошли до формирования концепции функциональности. Им Cisco предлагает взять на вооружение IP-протокол. Именно то, чего боится Леон Панетта в США, Cisco хочет сделать в России. Они договорились с Cisco о том, что у них smart grid будет региональный, в низковольтной структуре на IP-протоколе, то есть замкнутый на интернет. ФСК как была энергосетью, так простой энергосетью и останется. Они сделают более совершенными диспетчерское управление, сбор и учет данных информации — и все. Но это профанация идеи интеллектуальных сетей, особенно если энергосистема страны информационно не гомогенна. То есть информация из Владивостока в Москву из этой системы будет поступать по интернету. Не по самой системе, а по интернету. Но в таком виде адаптация конфигурации в национальном масштабе будет невозможна. Сеть не будет единой, плюс ко всему IP-протокол имеет свои ограничения. Если сейчас он годится для локального проекта, то дальше он не справится. Он не вывезет гиперобъемный трафик, генерируемый миллиардами интеллектуальных элементов.

Чтобы это была не симуляция, запуск проекта smart grid должен быть политическим решением. Ведь все энергетики — инженеры. Инженеры работают в рамках техзадания. А техзадание и его парадигма для нашей энергосистемы были сформулированы еще в 20-е годы Лениным и Кржижановским и с тех пор не менялись — единая энергосистема, советская власть и электрификация всей страны. Вся система была заточена на войну. Двойное резервирование и так далее. Поэтому она у нас до сих пор и держится.

Но сейчас нашим энергетикам должно быть поставлено новое политическое ТЗ. Мол, сделайте нам энергосистему такую-то, чтобы она могла то и то. Но политики всего точно не знают, как и энергетики, поэтому энергосистему, работающую в новой парадигме, можно было бы обкатать на нашем пилотном проекте.

Проект будущего

— Помимо вас и Cisco, это принесет еще кому-то прямую выгоду?

— Если мы покажем, что такие проекты в нашей стране возможны, сюда придут колоссальные деньги. Бжезинский сказал как-то про русских: «Ваша элита хранит у нас на Западе 500 миллиардов долларов. Раз так, это наша элита». Так вот, я думаю, что если мы дадим Intel, Cisco и другим американским компаниям в кризис высокотехнологичный рынок в 500 миллиардов долларов, то это будут уже скорее наши компании, а не американские. Для нас smart grid не просто экономический, а политический рычаг, причем совершенно законный с точки зрения американской ментальности.

К тому же наша энергосистема не ограничена территорией Российской Федерации. Если мы создадим ее и затянем на себя Украину, Белоруссию и другие страны, то процесс обратной интеграции наших стран упростится.

Наконец, открываются широкие возможности и для российских инновационных, высокотехнологичных и венчурных компаний. Ведь smart grid потребует разработки новых математических моделей. Как я уже сказал, современные сетевые протоколы не справятся с гиперобъемным трафиком. Тут задача уже не программистов, а математиков. Необходимы новые принципы формирования баз данных. Многомерные базы данных — это математическая задача. Этим вопросом, к примеру, занимается Олег Варламов из компании «Мивар». Он уже сделал программу, которая решает задачи, если можно так сказать, на интуитивном уровне. Есть еще Институт радио, у него тоже есть наработки в этом плане.

— Так вам от государства деньги на этот проект нужны или нет?

— Ни в коем случае, я в тюрьму не хочу. Неважно, украдешь ты или нет. Я когда рассказываю новым людям про свой проект, многие не понимают одного: когда, в какой точке я хочу сбежать с деньгами. Понимаете? Поэтому я к государственным деньгам даже шестиметровой палкой прикасаться не хочу. Зачем, ведь я прекрасно могу обойтись без них. Желающих профинансировать хоть отбавляй.

Единственное, что мне нужно, это земля, примерно 60 гек­таров.

— Под девелоперский проект?

— Мы просто до сих пор не знаем, где у нас будет генерация. Если земля под девелоперский проект будет на берегу реки Кубань, то нам под генерацию земля не нужна. Нам ее даст Адыгея. Если этот микрорайон будет в другом месте, то нам нужна земля и под девелоперский проект, и под генерацию. Вся земля, которую мы можем рассматривать, принадлежит федеральному центру и находится в управлении федеральных институтов Академии сельскохозяйственных наук.

Еще нам нужны от государства изменения в законодательстве. На втором этапе реализации нашего проекта нам придется лоббировать эти изменения. Я, кстати, когда об этом в ФСК заикнулся, они там даже посмеялись, воспринимают меня как городского сумасшедшего. Однако я, поговорив с Владиславом Сурковым и услышав от него, что нам не хватает масштабных проектов, понял, что чем больше масштабы, на которые мы замахиваемся, тем больше поддержки у нас будет. Единственное, что мы не должны, так это нереалистичные проекты выдвигать. И в этом плане Олег Дерипаска как инвестор и Cisco как носитель базовых технологий — два крупных якоря, которые удержат наш проект на грешной земле.